9.14

Он снял свое дерби. Он откинул у него сигару ловким щелчком пальцев, которые каким-то образом взволновали ее. Она называла себя

он не мог отвлечься от мысли, что только мужчины щелкнули пальцами так.

«Пойди в кино, мисс Голден?»

«Нет, я просто немного погулял».

«Ну, скажи, гуляй, вот где я живу. Почему бы тебе не пригласить дядю Фила пойти и показать тебе город? Почему, я знал этот город, когда они отправились на пикник в водохранилище в Брайант-парке».

Он поцеловал ее без приглашения. Он не дал ей шанс отказаться от своей компании — и вскоре она не захотела. Он привел ее в парк Грамерси, красивую память о деревенских днях, дома красно-белого цвета, окруженные огороженным садом. Он указал ей на «Принстонский клуб», «Клуб Колумбии», «Национальное искусство» и «Игроки», и объявил, что двое мужчин, оставивших последний, — Джон Дрю и самый известный редактор в Америке. Он направил ее к Stuyvesant Park, бесплодной площади из старого Лондона, с одной из школ Quaker, а с другой — волютивному гетто. Он проводил ее по улицам Ист-Сайда, где еврейские любовники проезжали мимо миль тележек и почтенных раввинов, читали Талмуд между продажами хлопчатобумажных носков и показывали ей небольшое кафе, которое было болтающимся для воров.

Он отвел ее в литовский ресторан, на улицу, которая была дебакой. Одна половина ресторана была заполнена лохматыми литовцами, играющими в карты на грязных столах; другая половина была чистым местом для туристов, которые пришли посмотреть на трущобы, и здесь, в самом центре этих «трущоб», видели только друг друга.

«Подожди, — сказал Фил, — и здесь кучу Види-Нью-Йорка приземлится и подумает, что мы мошенники».

Похожие материалы: